Помогаем зависимым
и их семьям

ОБЪЕКТИВНАЯ ИНФОРМАЦИЯ О РЕАБИЛИТАЦИИ ЗАВИСИМЫХ ОТ АЛКОГОЛЯ И НАРКОТИКОВ


Мы свяжемся с Вами и проконсультируем,
как помочь себе и своим близким
справиться с зависимостью.

Алкоголизм болезнь или привычка быть

Журнал «Твоё здоровье»

Издательство Знание 5/89

Как заболевают алкоголизмом

М. Цетлин, Л. Порохова

Привычка или болезнь?

Итак, хмельное баловство — это привычка или болезнь?

Что думает на этот счет бывший алкоголик Николаев? Ответ ясен, прост и, думаю, безошибочен. Пьянство — это устоявшаяся привычка. Алкоголизм — значит, тяжелая болезнь. Но поскольку, по моему глубокому убеждению, процент алкоголиков от общего числа, в той или иной мере употребляющих спиртные напитки, довольно невелик, речь может идти главным образом о силе привычки (Г. Я. Юзефович: «Употребляют алкогольные напитки более 90 % взрослого населения, злоупотребляют значительно меньше, а страдают алкоголизмом 1—4 % населения большинства высокоразвитых стран».)

Привычка — вторая натура. Афоризм далеко не новый, однако повторяя его," мы порой мало задумываемся над смыслом этой фразы, над тем, что привычка действительно обладает большой живучестью.

Вам, вероятно, приходилось встречать людей, которые многие годы не могут избавиться от дурной привычки периодически чесать за ухом, усердно тереть нос или наматывать на палец свои пышные локоны. Но это совершенно безобидные привычки, никому не приносящие ни малейшего вреда. Порочные привычки — пьянство или, скажем, картежная игра — совсем другое дело! И без того огромная притягательная сила всякого порока в полном смысле слова удесятеряется, превратившись в стойкую привычку.

А теперь обратимся к автобиографической повести Д. Лондона «Джон Ячменное Зерно». Под приведенным ниже я подписываюсь трижды: «Прежде всего, я убежден, что из тысячи и даже ста тысяч, человек не найдется ни одного настоящего алкоголика. Я считаю, что употребление алкоголя — привычка. Она возникает в сознании. Это не похоже на пристрастие к табаку, кокаину, морфию и прочим наркотикам. Потребность в алкоголе создается исключительно в мозгу и возникает от общения с людьми. Из миллиона пьющих никто не начал пить в одиночестве. Все начинают в компании. Общение с людьми — это основа, на которой по большей части зиждется привычка пить. Сам алкоголь не имеет большого значения, главное, обстановка, в которой пьют. Компания и алкоголь — сиамские близнецы. Они срослись воедино».

Да, пьянство — это прежде всего привычка. Когда я был пьяницей, хорошо помню, я никогда не ощущал органической потребности в алкоголе. Иначе говоря, мой организм совсем не требовал спиртного. Обычно пьянки начинались при случайной или запланированной встрече с товарищами, с получки, где опять-таки все были в сборе, и, само собой, в праздники. Да и потом, когда я в беспорядке пил то с горя, то с радости, хмельное как таковое меня совсем не привлекало. Выражаясь словами психотерапевта В. Л. Леви: «По сути дела, на какое-то время мы создаем искусственный, химический темперамент. То же могут делать, и гораздо естественнее, свежий воздух, движение, пища.

Добавлю от себя: музыка.

Да, в те времена (напоминаю, что сейчас я говорю исключительно о пьянстве, но не об алкоголизме) я не был подвластен Зеленому Змию. Но разве я один такой хороший-пригожий? Нас тысячи! Спросите, к примеру, рабочих различных экспедиций (далеко не трезвенников), которые уходят в тайгу на несколько месяцев и находятся там до конца рабочего сезона, спросите их: испытывали ли они нестерпимые муки духовной или физической утраты хмельного? Разумеется, нет!

Ничуть! Я сам бывал в экспедициях и торжественно заверяю, что многие из нас были даже довольны, что надежно укрылись от соблазна, постоянных собутыльников, а следовательно, на некоторое время избавились от осточертевших попоек, в которых часто принимали участие лишь в силу привычки, нежелания выглядеть белой вороной и прочих нелепых условностей.

А моряки? Думаете, в далеком плавании их думы устремлены к бутылке? Сомневаюсь! Тот, кто не может жить без спиртного, никогда не рискнет отправиться в дальний рейс. Однако вряд ли кто станет утверждать, что на берегу отважные мореходы заняты исключительно посещением музеев да прослушиванием классической музыки.

Скажете, можно запастись спиртным хоть в экспедиции, хоть на корабле? Конечно, можно. Все можно. И в космос можно захватить ящик спирта. Но, насколько мне известно, ни в море, ни в тайге, нигде еще. не наблюдалось ежедневного повального пьянства. Совершенно иное дело — табак, курево. Здесь действительно мало кто выдерживает, потому что организм привык к никотину — наркотику, властно требует его.

Какие же выводы из этой всей науки? Да, разумеется, самые оптимистические! Большинство пьяниц — и я прямо утверждаю это — в состоянии сами бросить пить. И если этого не происходит, то совсем не потому, что не могут и дня прожить без сивухи, а только потому, что не хотят этого делать. Опять сошлюсь на собственный пример. Вплоть до встречи с Валей я никогда не ставил цель бросить пить, скорее, наоборот. И порой мы напрасно огульно обвиняем всех пьющих людей в безволии, у некоторых из них воли хватит на троих. Как это ни парадоксально, они пьют, не испытывая потребности в спирте, губят себя и других вполне сознательно и начисто исключают саму благую мысль о вечной трезвости. Почему так случается — это уже тема для психологов, с которой, думаю, вполне бы справился упоминаемый мною автор книги «Я и Мы» Владимир Львович Леви. Но сам вполне обоснованный вывод, что пьянство — это привычка, а не болезнь, вселяет в нас большие надежды. Согласитесь, дурную привычку побороть гораздо легче, чем излечить тяжкую болезнь. И если неудачную любовь лечат новой любовью, а трусость — опасностью, то укоренившуюся привычку выживают, вытравляют другой более сильной привычкой. Но об этом я достаточно подробно и, надеюсь, доходчиво рассказал в документальной повести «В лучах надежды».

Журнал «Твоё здоровье»

Издательство Знание 5/89

Как заболевают алкоголизмом

М. Цетлин, Л. Порохова

Кто есть кто: пьяница или алкоголик?

Хотя этот вопрос тесно связан с предыдущим, я решил выделить его в отдельную главу, чтобы без долгих дискуссий ясно и четко ответить, чем же отличается пьяница от алкоголика, ибо, как вскоре поймет читатель, вопрос этот далеко не праздный. Подавляющее большинство людей грубо смешивают эти понятия, хотя различия между ними довольно существенные.

Впрочем, хрен редьки не слаще. Нетерпимо, дико, плохо и то и другое. К тому же нет никакой гарантии, что сегодняшний пьяница завтра не станет алкоголиком, а четкую грань между пьянством и алкоголизмом провести очень трудно: пьяница — потенциальный алкоголик. Но алкоголизм характеризуется полубессознательной, полуинстинктивной, часто непреоборимой, всепоглощающей, все затмевающей собой тягой, влечением, безумной страстью к спиртному. Особенно в истинно жуткие, граничащие с умопомешательством периоды срыва и запоя, которые свойственны лишь алкоголику, но не пьянице. Вид хмельной отравы ему абсолютно безразличен. Он пьет все подряд: одеколон, политуру, лак, зубной эликсир, туалетную воду, жидкость для мытья стекол. Этот унылый перечень можно продолжать до бесконечности.

Ничего подобного не испытывает пьяница. Его психика в относительном порядке. Он вполне сознает, что такие хорошо и что такое плохо. И никогда не станет предлагать новый бюстгальтер жены (простите, что привожу конкретный пример), как это всегда сможет сделать алкоголик, в обмен на бутылку дрянного яблочного. Как правило, пьяница не пьет всевозможных суррогатов, не знаком с чудовищными галлюцинациями и катастрофическими срывами и запоями. Словом, пьяница всегда в состоянии воздержаться от спиртного и остановиться в любой миг пьянки. Это, заметьте, главное, что отличает его от алкоголика. Более того, пьяница никогда не допускает и слабой мысли, что может легко стать алкоголиком (особенно это касается юношей и женщин), и потому очень часто оказывается в хитросплетенной сети Великого Обманщика. Любопытно заметить, что обычно пьяница (который, разумеется, не считает себя пьяницей) с презрением поглядывает на своего опустившегося собрата-алкоголика. Здесь, между прочим, наблюдается то же стойкое, что и в преступном мире, явление, где преступник высшего ранга с нескрываемым отвращением относится к младшему по преступной «табели о рангах» коллеге, хотя последний обычно низко пресмыкается перед своим обожаемым боссом.

Пожалуй, здесь уместно привести слова выдающегося русского психиатра С. Корсакова: «Не всякий пьющий есть пьяница. Но особенность алкоголя именно в том и состоит, что начавший пить может легко стать пьяницей. Случайное пьянство исподволь развивается в картину привычного пьянства со всеми вытекающими последствиями в форме хронического алкоголизма».

Понятно, эту же мысль, я мог выразить своими словами, но коль уж все авторы научно-популярных брошюр об алкоголизме склонны к ссылкам на медицинские авторитеты, последую и я их скромному примеру.

А какова же мораль сей краткой главы? Чтобы отчетливо понимать, с какой стороны лучше подойти к почитателю Бахуса, как с ним поступать з данной конкретной обстановке, нужно довольно точно знать, с кем мы имеем дело, кто перед нами: пьяница, алкоголик или просто человек, случайно выпивший в воскресный день и не менее случайно очутившийся в медвытрезвителе. Говоря иначе, нужно в самом неотложном и серьезном порядке выработать юридическое, медицинское, общественное толкование для многих читателей загадочных терминов: «пьянство», «алкоголизм», «выпивка» и соответственно: пьяница, алкоголик, выпивоха. Правда, слово «выпивоха» звучит несколько юмористически, но я просто не знаю, r ак назвать человека, который, собственно, не пьет, не гуляет, но иногда легонько балуется водочкой, разве что кандидатом в пьяницы?

В общем, мы должны точно знать, кто есть кто? что есть что? Хотя бы для того, чтобы не таскать без конца хронического алкоголика по товарищеским судам и заседаниям местного комитета, а, не мешкая и не теряя даром времени, срочно отправить его на длительное лечение, и, напротив, не посылать безтолку выпившего рюмку хулигана (такие обычно и затевают скандалы и драки) в психиатрическую больницу и еще дальше — в лечебно-трудовой профилакторий.

Для такого дебошира — зайца во хмелю — необходимы абсолютно другие, вполне определенные законом меры воздействия.

И уж, само собой разумеется, вряд ли имеет воспитательный смысл увозить на машине медвытрезвителя слегка выпившего человека, спокойно возвращающегося домой из ресторана, лишь на том основании, что места в вытрезвителе, несмотря на поздний час, оказались вакантными. Нет слов, учреждения эти нужные, полезные и еще не пришла пора их закрывать, однако явные ошибки (пусть и редкие) в их работе должны быть полностью исключены, ибо часто порождают новые личные трагедии.

Уверен, происходит это без тени недоброго умысла работников вытрезвителя, а по той же простой причине, что иногда они и сами толком не знают, что подразумевать под словами «нетрезвое состояние» или «состояние сильного опьянения». Точной расшифровки этих понятий — увы! — нет, а потому в своей, прямо скажем, тяжелой в психологическом отношении работе они порой вынуждены делать выбор, исходя из наличия свободных мест в вытрезвителе.

Хотелось бы верить, что читатели вполне разделяют мою озабоченность, а юристы, медики, социологи, психологи встретят мои предложения без иронических улыбок.

Напишите нам
Напишите нам




Меню